я. – Меня зовут заключенная Бутина. Я от мисс Новак. Я бы хотела репетитором работать, просто у меня опыт есть. Я в тюрьме несколько месяцев преподавала, все мои ученицы сдали, так что я подумала, что могу быть и вам полезна.
– Угу, – промычал мистер Торнтон, которого совершенно не вдохновила моя приветственная речь. Или он просто еще не проснулся. Он открыл ящик стола и протянул мне несколько листов бумаги. – Это тест для репетиторов. Проверим твои знания, а потом поговорим. Ручка есть?
– Конечно, мистер Торнтон, и бумага тоже есть, – обрадовалась я, что догадалась захватить с собой на встречу ручку и блокнот – мое первое и самое ценное наряду с маленьким радиоплеером приобретение в тюремном магазине.
– Сядешь за столом строго напротив кабинета, чтобы я тебя видел, если ты вздумаешь жульничать, – продолжил начальник. – У тебя два часа. Удачи.
Я вышла обратно в компьютерный класс, села за положенный стол и приступила к изучению теста. В нем было 40 заданий с четырьмя вариантами ответов, и еще 10 с пропусками, в которые нужно было вписать ответ. Все задания были по математике школьного уровня, не выше российского девятого класса. Несколько примеров на деление и умножение в столбик, алгебраические уравнения и неравенства, операции с отрицательными числами и определением координат точек на графике, азы геометрии – вычисление площади фигур и их объема, а также практико-ориентированные задачки из повседневной жизни на вычисление цены, изменение расстояния между пунктами и скорости движения автомобиля. На тест у меня ушло не больше часа. Собрав бумаги в охапку, я снова отправилась в кабинет мистера Торнтона, где он, правда, уже без кепки, задремал.
– Я все, – тихонько сказала я.
– Что все? – встрепенулся он.
– Я закончила, – я протянула ему документы.
Он взял мои бумаги, включил компьютер, где щелкнул на иконке папки, и стал сравнивать мои ответы с данными в открывшемся файле.
– Верно, правильно, тоже правильно, и тут тоже, – все больше удивлялся мистер Торнтон, – а вот тут ошибка, – он довольно посмотрел на меня, прищурив и без того маленькие глазки, которые практически полностью исчезли в нависших бровях и полных щеках.
– Этого не может быть, мистер Торнтон, – не смогла удержаться я, хоть и понимая, что спорить с тюремным начальником учебной части сродни самоубийству. – Там точно верно.
Я пояснила ему свою позицию о примере, в котором, согласно его файлу в компьютере, была ошибка.
– Ну, может быть, – недовольно проворчал мистер Торнтон, все же согласившись, что у этого примера как минимум два решения и моя версия тоже правильная. – Впрочем, это не важно. От тебя требовалось выполнить этот тест как минимум на 80 %, а у тебя все явно лучше этого норматива. Давненько я не видел таких результатов.
«Это же было слишком просто, – подумала про себя я. – Что же это за репетиторство такое?!» – но вслух, разумеется, сказала:
– Спасибо, мистер Торнтон. Я старалась. Я могу рассчитывать на работу в вашем отделе?
– Не вижу препятствий. У вас уже прошло распределение? – уточнил он.
– Нет пока, – помотала головой я. – Но мне не нужно оплаты. Я до распределения и так с удовольствием буду помогать, бесплатно, – поспешно добавила я.
– Ну, как знаете, – удивился он. Такого в истории тюрьмы еще не случалось. – И главное, заключенная Бутина, что тебе надо усвоить, – тон мистера Торнтона с пренебрежительного сменился на откровенно грубый, – я довольно сговорчивый человек, но единственное, что я категорически не приемлю, больше скажу, это меня откровенно бесит: если я услышу хоть раз, что кто-нибудь из студентов-заключенных или ты сама назовешь себя «учителем», вылетишь отсюда, как пробка из бутылки шампанского. Заруби себе на носу: учитель здесь один, это я, заключенные называются «ре-пе-ти-то-ры». Ясно?
– Очень ясно, – кивнула я.
Первый урок
На следующее утро я появилась в учебном классе, соседнем с компьютерным, в своей новой должности ре-пе-ти-то-ра-добровольца. Я тщательно и очень ответственно готовилась к первому рабочему дню. Из трех выданных мне тюремных роб одну я хранила как парадную – эти старательно отглаженные брюки и рубашку я надевала только по особым случаям. И это был как раз такой повод. «Кто они, мои новые ученики? А я справлюсь? – беспокоилась я. – Вдруг я не потяну, а коллеги-репетиторы меня не примут?»
Учебный класс был маленьким помещением, в котором стояли семь учебных парт со стульями с обеих сторон. Репетитору полагалось брать на себя по три ученика, так что две женщины сидели напротив меня за одной партой и одна – позади справа. К ней нужно было развернуться вполоборота, чтобы пообщаться. У моих учениц были учебники-задачники для подготовки к тесту. Им полагалось разбирать с репетитором урок, а затем самостоятельно выполнять задания прямо в учебном классе, прибегая к нашей помощи лишь изредка, когда дело заходило в тупик. Правильные ответы репетиторам говорить учащимся не разрешалось, хотя последние, конечно, регулярно пытались жульничать, спрашивая после пояснения к вызвавшей затруднение задаче: «Не „Б“ ли тогда правильный ответ?» В этом случае я только улыбалась и начинала объяснять заново до тех пор, пока ученица не придет к правильному решению самостоятельно.
В тесте были четыре дисциплины: математика, обществознание, естественные науки и английский язык. По понедельникам и средам полагалось преподавать математику, во вторник – обществознание, четверг отводился под физику, химию и биологию, а по пятницам был английский. Ученики за нами не закреплялись, а сами могли выбрать репетитора, но больше трех человек брать не разрешалось. Как я и боялась, знания моих коллег-репетиторов не сильно превосходили знания самих учащихся, потому уже через пару занятий желающих заниматься именно со мной стало довольно много. Это, в свою очередь, не вызывало восторга у коллектива. Я старалась вести себя как можно неприметней, чтобы не вызывать зависти коллег, но холодок почувствовался практически сразу. Так дружбы в коллективе не получилось: я только приходила со своими тетрадками-заметками, где по каждой ученице имелись данные ее прогресса, и так же тихо покидала класс после занятий.
Спустя неделю в класс вошел мистер Торнтон и подошел к моей учебной парте. Стоя во весь рост, он действительно напоминал кабана на тоненьких ножках.
– Заключенная Бутина, ты неплохо справляешься, – его пухлые губы растянулись в довольной улыбке. – Иди оформляй документы на трудоустройство и приноси мне на подпись, чтобы, как только у тебя пройдет распределение, ты попала сразу ко мне.
– Хорошо, мистер Торнтон, – обрадовалась я оказанной чести.
– С учетом твоих знаний я дам тебе хорошую ставку – 24 доллара в месяц, – добавил он.
Я кивнула. И уже на следующий день оформила
